“(…) Поскольку Россия является европейской страной, она занимает свое место в Европе ценностей, в которые мы верим”. В августе 2019 года, сидя рядом с Путиным в форте Брегансон (департамент Вар), президент Франции начал свой “стратегический диалог” с Москвой. Сразу после этого были созданы тематические рабочие группы между экспертами из двух стран. Пятнадцать месяцев спустя атмосфера представляется довольно мрачной, а тон стал другим. Отравление 20 августа российского оппозиционера Алексея Навального, за которым последовала кампания лжи со стороны властей, подтвердило пессимизм наблюдателей”, – пишет журналист Le Monde Петр Смоляр.
“(…) Президент никогда не думал, что это будет период хороших отношений, – подчеркивает один советник Елисейского дворца. Он рассматривает концепцию развития: мы должны разговаривать с большим соседом. Но не нужно воображать, будто у вас есть список необходимых покупок, который вы проверяете каждые три месяца, чтобы узнать, что вы получаете”.
“Оптимизма настолько мало, что предпочитаются рассуждения о предотвращении или смягчении кризисов с Москвой. С августа Эммануэль Макрон и Владимир Путин часто разговаривают. По поводу Беларуси Париж успокаивается, отмечая отсутствие военного вмешательства. В остальном это просто ожидание. Сможет ли Кремль отказаться от Александра Лукашенко или заставит лидера пойти на компромисс?” – указывает автор статьи.
“Среди тем, обсуждаемых в Брегансоне, было возможное урегулирование замороженных конфликтов, таких как украинский Донбасс и Нагорный Карабах. Шестинедельная война между Арменией и Азербайджаном, за которой последовали переговоры о прекращении огня 9 ноября под эгидой одной лишь России, напомнила о суровой геополитической реальности. Без военного присутствия на земле невозможно оказывать воздействие. В интервью газете Le Grand Continent 16 ноября Эммануэль Макрон подчеркнул, что “фактическое положение дел стало новой доктриной для многих стран”, сославшись на Россию и Турцию. Поэтому необходимо, сказал глава государства, “найти механизмы обхода, чтобы их окружить”. Удивительный выбор глагола, относящийся к военной семантике”, – комментирует журналист.
“(…) Речь президента становится жесткой, потому что это диктуют обстоятельства, – поясняет один дипломатический источник. – По-прежнему трудно найти баланс между твердостью и диалогом”. Со своей стороны, Александр Орлов, посол России во Франции в период с 2008 по 2017 год, усматривает “определенную непоследовательность в подходе Макрона. Порой он произносит совершенно голлистские слова о необходимости прочных отношений с Россией, а затем выдвигает против нас обвинения без каких-либо доказательств”. Бывший дипломат ссылается на скоординированные действия Парижа и Берлина по делу Навального на основе бесспорных научных анализов, которые позволили принять новые европейские санкции”, – пишет Le Monde.
“(…) Елисейский дворец понял, что могут возникнуть различные чрезвычайные ситуации, но речь не идет о подписании смертного приговора диалогу”, – поясняет один высокопоставленный французский дипломат. – На самом деле все ждут, чтобы посмотреть, что сделает Байден”. Избрание кандидата от Демократической партии меняет баланс. Он обещает возвращение Америки к определенным основам внешней политики, таким как солидарность между союзниками. Это также может привести европейцев к ослаблению их стремления к автономии по отношению к Китаю в коммерческом плане и к России в плане безопасности и энергетики”, – отмечает Смоляр.
“(…) Джо Байден остается защитником Североатлантического альянса. Но НАТО является самым раздражающим пунктом для путинской России, которая всегда осуждала его экспансионизм, доходящий до ее границ. Однако Вашингтон и Москва могут выбрать классический предмет для продвижения вперед: контроль над вооружениями. Это срочно необходимо и позволяет России претендовать на статус великой державы” – пишет Le Monde.
“(…) Эти важные дебаты не должны проходить над головами европейцев, в рамках прямых и эксклюзивных отношений между Соединенными Штатами, Россией и Китаем”, – уверял Эммануэль Макрон в феврале в Военной школе. Французский президент пояснил, что основная цель его подхода к России “заключается в улучшении условий коллективной безопасности и стабильности в Европе”, и что она “будет распределяться на несколько лет”.
“То есть, по словам главы государства, Франция готова участвовать в этом стратегическом диалоге на благо других европейцев. Однако в двусторонних контактах высокопоставленных дипломатов по вопросу контроля над вооружениями ничего не продвигается. Москва предпочитает говорить об этом с Вашингтоном”, – указывает автор публикации.
“(…) Вся архитектура европейской безопасности была разрушена, – объясняет Бенжамен Откувертюр из Фонда стратегических исследований. – Хорошо бы определить повестку дня в области контроля над обычными вооружениями, прежде чем приступать к более серьезным амбициям, таким как ядерные ракеты средней дальности. Решающее значение имеют метод и темп. Диалог должен быть европейским, а не двусторонним, и его нельзя выводить из рамок НАТО, чтобы он не был эксклюзивным”. Вечная дилемма макронианской дипломатии: как быть ледоколом, не обрекая себя на одиночество?” – резюмирует Петр Смоляр.
