Шикарные, красивые годы, ведь это были времена молодости. Но годы те были отличные и с исторической точки зрения – время оттепели, время, когда советская страна отвернулась (не совсем, конечно, но так градусов на 10-15) от сталинизма.
– В романе действуют реальные люди – под своими именами и прозвищами, описываются в том числе и реальные события. Скажем, у столичного Театра юного зрителя проходят поэтические чтения. Говоря современным языком, были ли они санкционированые?
– В том вся и штука, особенность того времени, что чтения те не были никем санкционироваными. Кстати, недавно приезжал в Минск на похороны нашего общего друга Борис Пастернак (известный московский издатель, которому запретили на той самой книжной ярмарке презентовать еще одну мою книгу – книгу стихов “Окно”). Так вот, он в начале 60-х работал в минском горкоме комсомола. И Борис Пастернак мне признался, что он как комсомольский работник попытался формализовать те стихийные выступления и внес на горкоме предложение. Но ему сказали – ни в коем случае не вмешивайся, потому что там уже Комитет госбезопасности работает. Там их, конечно же, было – как насыпано. Короче, никто не вмешивался, и чтении происходили стихийно.



